Мелани Бачина: Нас гонят на улицу, мы выйдем на площадь

Мелани Бачина: Нас гонят на улицу, мы выйдем на площадь

Раньше на пикеты и митинги, чаще всего, я ходила как журналист. Я освещала то, как проходят эти самые акции протеста, но не была их участником. Как, впрочем, и многие мои коллеги-журналисты. Даже когда я была солидарна с митингующими, я все-равно была на этой акции как представитель СМИ. Работа такая. И вот вдруг все изменилось. Я уже семь раз выходила на акции протеста, именно как участник, даже больше того, на двух митингах я выступала. О чем раньше и представить себе не могла. Но так случилось, потому что телекомпанию, в которой я работаю, закрывают. Причем делают это бесцеремонно, без какого-либо формального повода. Просто отрубают от эфира и все. То, чтоэто политическое решение уже никто не сомневается.В нашем деле есть четкое нарушение закона, ну то есть, в законе черным по белому написано – вот так, как с ТВ-2 сегодня поступают - делать нельзя. А нам по сути – закрытием телекомпании говорят – ну и что… И понятно почему. Потому что даже маленькая независимая телекомпания в маленьком городе, где-то в Сибири, на зачищенном информационном поле слишком заметна, слишком выделяется, и многих слишком раздражает.

Последний год часто можно было слышать и от наших сторонников, и от наших противников: «Вы с ума сошли, вы такое показываете, вы не боитесь?» Только одни это говорили сочувственно, другие угрожающе. То есть любой репортаж, где есть хоть какая-то критика, где есть хоть немного другая от общепринятой точка зрения, смелое высказывание, воспринимался либо как подвиг, либо как безумие. Хотя мы просто делали свою работу. И если случалась журналистская удача – найти тему, героев, конфликт – хватались за нее и думали лишь о том, как это рассказать. И уж точно не о том, как бы об этом умолчать. Из-за многих наших сюжетов у нас были проблемы, нам звонили, угрожали, на нас подавали в суды. Некоторые мы даже проигрывали. Например, Министерству обороны. Когда мы показали сюжет о том, как умер последний пациент расформированного военного госпиталя. Солдат-срочник попал в больницу с менингитом, но слишком поздно его госпитализировали и он впал в кому. Когда госпиталь расформировали, а персонал уволили, он был последний пациентом, потому был нетранспортабельным. Когда его решили перевезти в новосибирскую клинику – его мать разрешение на это не дала. Но его все же перевезли. И он умер. Несчастная, убитая горем мать, потерявшая единственного своего ребенка жила в Томске несколько месяцев и осталась без копейки денег. Так вот после смерти солдата, военные сказали матери, что отправят ее домой в Челябинск с гробом сына на поезде. Медсестры, лечившие парня, плакали и возмущались этим, а потом скидывались деньгами на ритуальный зал, потому что воинская часть его не оплатила вовремя. Так вот после того, как сюжет об этом вышел в эфир, Министерство все же оплатило перелет самолетом, выпустило соответствующий приказ и подало в суд на нашу телекомпанию. Мол, журналисты опорочили честь и достоинство воинской части. Суд принял во внимание приказ Министерства, а не слова матери и медсестер и телекомпанию оштрафовали. Но дело в не в этом. Дело в том, что такие истории, они не вписываются в нынешний российский телевизионный контекст. А, стало быть, такие истории слишком заметны. Каждая идет вразрез с национальной повесткой дня. После каждой такой истории у нас с одной стороны было чувство выполненного долга, а с другой - страха, а не последняя ли это история, которую мы рассказали. Какая-то из таких историй, наверняка, стала последней. И я думаю, что даже не важно, какая именно…

Теперь наш канал закрывают. Тысячи томичей перед Новым годом вышли на митинги, чтобы выразить против этого свой протест. Но 1 января 2015 года, сразу после боя курантов, связисты, как и предупреждали, телекомпанию ТВ-2 отключили от эфира. В стране начались новогодние каникулы. Расчет простой, за долгие праздники все как-нибудь само рассосется, позабудется, и как-то согласятся все с тем, что так получилось. Но не тут то было. Все эти новогодние праздники, каждый день в центре Томска проходили одиночные пикеты в поддержку ТВ-2. Простые томичи приходили постоять с плакатами вдоль дороги. К ним присоединялись и сотрудники телекомпании. Я в том числе. Впервые я вот так стояла с одиночным пикетом. Проезжавшие мимо машины сигналили, а люди в них приветственно махали мне рукой, проходившие мимо горожане говорили слова поддержки, или просто бросали на ходу: «Правильно, молодцы». Стоя в одиночном пикете с плакатом в руках я чувствовала поддержку людей. А на плакате было написано, в том числе, следующее: «Нас гонят на улицу. Мы выйдем на площадь». И я знаю, мы выйдем. Столько, сколько будет сил, столько, сколько сможем. И это совсем не страшно. И это важно сегодня, как никогда.

Я поняла, что это, может быть, единственный наш шанс, заявить о своей позиции, о том, что мы не согласны с тем, что происходит, о том, что за эти праздники мы не смирились, и что мы намерены бороться дальше. Не только за себя и свои рабочие места, а за свое право работать честно и независимо, за право людей на информацию. За свободу слова и свободу вообще.

Я совершенно не митинговый человек. Я предпочла бы делать свое дело, ездить на съемки, писать тексты, вести вечерние эфиры новостей, а не выходить на площади с плакатами и лозунгами. Но, похоже, придется. Потому что иного способа заявить о своей позиции и попытаться добиться того, чтобы тебя услышали, больше не осталось.

Источник.



(Следующая статья) →