Правила журналистов: Андрей Козенко

Правила журналистов: Андрей Козенко

Андрей Козенко - специальный корреспондент издания "Медуза".

Технично отбиться от написания текста - не меньшее искусство, чем его написать. Это первое и главное правило.

Если же серьезно, мне всегда везло на редакторов, которым можно было сказать: "Это не тема, это какая-то хрень. Ни один человек, рожденный женщиной, читать это не будет". Зачастую самые лучшие опубликованные истории из таких вот споров и возникали.

Вместе с тем, во всех лучших редакциях, где я работал, был умеренно авторитарный режим. В отличие от страны в целом, это правильно.

Мне повезло работать сразу с несколькими редакторами - абсолютными мастерами своего дела. Некоторые из них всего-навсего меняли порядок слов в предложении, и обычная газетная фраза начинала выглядеть как ограненный драгоценный камень.

В идеальном мире про этих редакторов снимали бы фильмы, и они смотрелись бы в них круче старика Чарли из Newsroom. Но мы живем не в идеальном мире, поэтому те редакторы в лучшем случае занимаются разнообразными формами эскапизма. В худшем, просто бухают.

Один раз, работая в Ъ, делал заметку про рейв в Подмосковье. Там были такие лазеры, что многие из участников частично или полностью ослепли. Мы с начальником отдела около часа придумывали заголовок, не смогли и пошли сдаваться Андрею Витальевичу Васильеву. Тот матернулся, закурил, посмотрел по сторонам и вывел: "Лазерное шоу имело ослепительный эффект". Домой я в тот вечер возвращался улыбаясь и бормоча: "Есть, Андрюша, гении, а есть те, кто просто много фигачит, создавая контент. Ты явно из вторых". И много матерных междометий.

Если бы я не занимался журналистикой, а играл в футбол, то был бы опорным полузащитником. Игрок этого амплуа облегчает работу защитников, цепляется за мяч, срывает чужие атаки, отдает первый пас, страхует других игроков. И пару раз в сезон забивает метров с тридцати. В своей основной профессии я занимаюсь тем же самым - почитайте-ка быстренько мой короткий репортаж из суда, пока наши штатные гении доводят до ума очередную эпикстори.

Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии - участие в создании пропаганды. Это хуже, чем наркотики продавать - там хотя бы точечное поражение, не массовое. Не оставляю надежд увидеть однажды Константина Львовича, Олега Борисовича и Владимира Михайловича на скамье подсудимых. Если справедливый суд их оправдает, значит так тому и быть, окей.

Второе зло - это разнообразная джинса, заказухи и иные формы мелкого манипулирования. За девять лет в региональной журналистике я успел поработать на бога, на черта, а иногда одновременно - там это и до сих пор условие выживания. Надеюсь, в местном ОВД на транспорте хранится на почетном месте книга про подвиги сотрудников этого ведомства - с моим предисловием. Для того, чтобы сейчас уговорить написать меня то, во что я сам не верю, понадобятся меры физического воздействия.

Третье зло - неизбежное, это фактические ошибки. Часто или редко, но ты лажаешь. После такого мне пару дней плохо чисто физически. Отравленное настроение - это еще на месяц. Где-то через год можно начинать иронизировать - не раньше. В Саратов приезжал председатель Верховного суда Лебедев - со студентами встречался, с губернатором, ничего необычного. В своей короткой заметке об этом я в каком-то необъяснимом помрачении трижды назвал его Соловьевым. Никто не заметил. Утром я проснулся от звонка областного министра печати. "Поздравляю, Андрей, утка года!" - каламбурил он, пока я пытался провалиться сквозь землю.

Перед каждой командировкой штудирую местные СМИ, изучаю политические и иные расклады, все перепроверяю дважды - и не понимаю, как можно иначе.

Каждый раз, когда журналист путает Самару с Саратовом, где-то там, на берегах Волги, рождается мальчик. Он вырастет, уйдет в лес и пустит под откос поезд, в котором тот журналист будет ехать.

Идеальный вариант - это когда у тебя есть три дня на сбор фактуры и день, чтобы запереться от всего живого и написать текст. В жизни такое бывает крайне редко.

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Есть возможность не писать авторскую колонку - не пиши. Открой фейсбук, порадуй друзей там. Ну, или ты работаешь в "Ведомостях".

Я бываю доволен собой пару часов после опубликования удачного текста. Все остальное время я собой недоволен.

Спустя почти двадцать лет в этой профессии мне все еще приходится преодолевать себя и свое стеснение при звонках незнакомым людям. Возможно, я ошибся с выбором профессии. Чудовищно, если так.

А по-настоящему гордился своей профессией я, когда в Мельбурне меня остановил полицейский. Мы разговорились. "Ты работаешь журналистом в России? Это же опасно!" - говорил тот человек из благословенной страны. Первый раз в жизни я смотрел на сотрудника правоохранительных органов с чувством полного превосходства. "Да, опасно, - говорил я ему. - Не каждая печень такое выдержит".




  • Павел Чернышев

    Гуд!

  • Елена Щербакова

    Здоровска написал! Молодец!

  • Сергей Скорняколв

    Есть самое большое зло, и зло поменьше. А вот уничтожать комментарии, не нарушающие никаких правил, кроме как не по вкусу гг журналистам при раздаче, это даже за так и не заметно. С приветом, Тот, чьи комментарии уничтожают РГ, МК, РИА, ПОЛИТРУ и др.

  • вадим

    И вновь слегка мимо-описанная модель с опорником из футбольных схем 20- века. Генетическая проблема журналистики в доминанте идеи над знанием.

  • Рэм Туксанов

    В России надо менять в первую очередь ни Единую Россию, ни чиновников и Путина. В России надо в первую очередь менять журналистов, за тем юристов, артистов а уж потом власть.
    Именно эти три категории больше всех врут, «берут» и пропагандируют.