Елена Милашина: Когда у них возникнет желание убить журналиста, они должны знать, что на его место придет другой журналист

Елена Милашина: Когда у них возникнет желание убить журналиста, они должны знать, что на его место придет другой журналист

9 июня на страницах «Новой газеты» редакция вновь призвала правоохранительные органы заняться проверкой угрозы убийства в адрес журналистки издания Елены Милашиной, работающей в Чеченской республике. На этот раз угроза поступила со "страниц" крупнейшего местного государственного информационного агентства «Грозный-информ». В тексте "США ходят пешками...", автором которого является главный редактор агентства Мавсар Вараев, подробно описывается причина возможного убийства журналистки и даже указываются вероятные исполнители преступления. «Если покопаться в биографии Милашиной, то с ней происходит примерно то же самое, что и с Политковской. Используются те же приемы и, вполне вероятно, что следующей сакральной жертвой станет именно Елена Милашина, только исполнители на этот раз будут точно не кавказцы», - пишет Вараев. Журдом пообщался с Еленой Милашиной о вопросах личной безопасности, судьбе и миссии журналистов, работающих в Чечне, и возможности продолжать работу в Республике.

Вы сами лично как восприняли данный материал?

Лично я восприняла этот материал так же, как и «Новая газета» – как сообщение о преступлении. Возможно, о готовящемся убийстве и о том, что может произойти со мной, если я продолжу свою работу в Чечне.

То есть эта угроза серьезная, на ваш взгляд?

Естественно, угроза не лично от журналиста. Во-первых, эти четкие сообщения о том, что меня должны убить, что есть заказ на мое убийство, что вот такие исполнители будут, а не такие. Об этом нужно поинтересоваться у данного журналиста: откуда у него такая информация и такие мысли в голове. Потому что все, что я делаю в Чечне – это мои профессиональные обязанности. И такая реакция в ответ на мою деятельность очень странна.  А, во-вторых, я знаю как устроена вертикаль власти в Чечне, в том числе и информационная.  Агентство "Грозный-Информ", как и телеканал «Грозный», как и телеканал «Война» - чеченские локальные СМИ, не имеющие свободы публикаций вообще. У них все очень согласовано и завязано на команду.  Мне интересно, кто из руководства Чечни дал распоряжение размышлять и публиковать заявления о том, что готовится мое убийство этому конкретному журналисту, который является главредом агентства, работающего на бюджетные деньги.

Вы уже общались с журналистами из «Грозный-информ», как-то связывались с ними?

Я с ним никогда не связывалась и не знакома. Тем более возникает вопрос, почему этот человек решил порассуждать на тему моего возможного убийства.

Ответная публикация в «Новой газете» - первый шаг к обеспечению вашей безопасности?

Вообще, это уже не первый шаг. Мы публиковали подобное до этого, когда у меня были проблемы с осуществлением моей профессиональной деятельности последний раз в селе Байтарки, где я дважды разговаривала с Хедой Гойлабиевой и ее родственниками. Тогда меня предупредили о том, что мной интересуются чеченские правоохранительные органы, и я должна следить за собственной безопасностью. Все эти сообщения по «Закону о СМИ» – сообщения о преступлении, на которые должны реагировать соответствующие органы. На те сообщения, как я понимаю, никакой реакции не было. В этот раз мы уже конкретно обратились к МВД, СК и в Администрацию Президента. Так как, в общем-то, всем понятно, откуда поступают команды Кадырову, к которым он прислушивается.

Если брать оба случая угрозы, то они, на первый взгляд, не связаны друг с другом. В последнем – просто журналист высказывает якобы свое мнение в своем аналитическом материале.

Мне сложно назвать данный материал аналитическим. Сказанное им – это какая-то теория заговора против Чечни. Я знаю, что эта теория очень распространена здесь. Такие же высказывания постоянно следуют и от самого главы Чечни и его окружения.

К примеру, в истории из села Закан-Юрта, в которой полицейские избили мальчика, они обвинили его в том, что он работает в СБУ Украины и на Западные спецслужбы. Последние, по их утверждению, профинансировали эту драку и возмущения местных жителей, которые поехали в отдел полиции в Закан-Юрте требовать виновных полицейских к ответу. В головах у руководства Чечни, действительно, сидит мысль о том, что все негативное и плохое, происходящее в Чечне, спровоцировано где-то в Америке или на Западе. Поэтому данный материал – отражение, как мне кажется, именно того, что думают и чего хотят люди, которые руководят республикой. Поэтому это серьезная ситуация. Рукой этого журналиста прямо формулируются мечты о том, что все, кто работают в Чечне и информируют о реально происходящих здесь вещах, будут убиты и тем самым решатся проблемы. Мы знаем чеченский анамнез, отношение и судьбу критиков и политических конкурентов Рамзана Кадырова, которых с 2006 года много погибло и здесь и за пределами России. Знаем, что в нашей газете была и Анна Политковская, и Наталья Эстемирова. Мы напрямую связываем их гибель с их правозащитной и журналистской деятельностью в Чечне. Тем же самым занимаюсь сейчас и я. Моя единственная миссия работы в Чечне – показать, что вместо одного убитого журналиста будет еще один журналист, который займется тем же самым. В этой публикации видно, что они не понимают, почему я здесь работаю. Ведь раньше здесь работала Анна Политковская и моя коллега и подруга Наталья Эстемирова. Они были убиты, а убийства не расследованы. Поэтому я воспринимаю это, как объявление о готовящемся убийстве за то, что я делаю, а именно  освещаю события в Чечне.

Вы сейчас где находитесь?

В командировке. Не в Москве.

Вам еще через какие-то каналы – соцсети, телефон и т.п. – поступают угрозы?

На таком официальном уровне, как главное информационное агентство Чечни, мне, конечно, не поступало угроз. Повторюсь, что недавно при пересечении поста Новолакское, когда я пыталась проехать в с. Байтарки, от сотрудников правоохранительных органов поступили предупреждения о том, что у меня все не очень хорошо с личной безопасностью в Чечне. В социальных же сетях интернет-тролли, сеть которых в Чечне очень развита, регулярно пишут сообщения с грубостями и угрозами о том, что что-то произойдет, что-то сделают. На такой уровень вещей я уже давно не обращаю внимания. А в случае с «Грозный-Информ» все равно, если бы Первый канал или «Интерфакс» разразились материалом о возможном убийстве критиков Путина. По меньшей мере, это вызывает уверенность в том, что это позиция руководства Чечни. В тексте автор четко сообщает о том, что на мое убийство есть заказ. И я бы хотела, чтобы правоохранительные органы разобрались в этой ситуации и выяснили, откуда у этого человека данная информация. В любом случае об этом надо говорить и таким образом, возможно, предотвратить или по крайней мере показать, что мы пытаемся предотвратить то, что может случиться.

Какие-то дополнительные меры безопасности принимаете?

Насколько я знаю, МВД РФ предложило некую защиту в виде охраны. Об этом мне сообщил главный редактор. Но это не выход из ситуации. Во-первых, понимаете, МВД РФ лучше бы разобралось в реальности данной угрозы и провело бы расследование по существующим фактам, а также попыталось бы выяснить откуда такая информация у журналистов и сотрудников правоохранительных органов на посту. Если бы они реагировали на мои публикации и на публикации того, что мне поступают угрозы от официальных лиц, то это было бы гораздо лучше, чем формальная охрана меня, с которой не понятно как и сколько придется жить. Кроме того, о госзащите я уже имею некие представления по работе в Чечне с центрами защиты потерпевших по уголовным делам чеченцев, которые идут против местной власти и местной полиции, жалуясь на те или иные правонарушения с их стороны. Они сдают при первом удобном случае. Поэтому в такого рода охрану я не верю. Меня устраивают методы законного реагирования – должна быть проведена проверка и вынесено официальное решение. Такая проверка будет той самой реакцией, которую здесь поймут и усвоят - на каждое движение в сторону уничтожения критиков или людей, занимающихся профессиональной деятельностью – правозащитников и журналистов – будет достаточно жесткая реакция правоохранительных органов.

Заявление в полицию подавали?

Это странная ситуация. Что сказано в Законе о СМИ по поводу публикаций, в которых содержатся признаки преступления?

Вы думаете нет смысла в заявлении?

Любые публикации, в которых сообщается о готовящемся или уже совершившемся преступлении или где есть признаки правонарушений, являются сообщением о преступлении. Это сказано в «Законе о СМИ» и в УПК РФ. Этого уже достаточно. Никакого заявления не нужно. И, если МВД РФ И СК займут выжидательную позицию и будут ждать заявление после того, как я уже опубликовала все, что могла опубликовать и по поводу угроз, которые мне поступали в прошлый раз и по поводу последней публикации, то это, конечно, признак бездействия. Они должны реагировать по факту публикации. Никакого заявления не последует – достаточно того, что мы уже сделали.

Не боитесь ли вы продолжать заниматься своей профессиональной деятельностью?

Не боюсь и буду продолжать делать ровно то же самое. Я не просто вижу в этом смысл.  Я уже сказала, что буду продолжать это делать для того, чтобы больше не было убийств журналистов. Чтобы те люди, которые думают, что таким образом они решают проблему, поняли, что они их не решают и, более того, усугубляют ситуацию. Всегда будет другой журналист. Всех журналистов они не смогут ликвидировать. В этом миссия моей работы в Чечне - чтобы вместо Ани была Наташа, вместо Наташи была Лена Милашина, чтобы вместо Лены Милашиной была Лена Костюченко, вместо Лены Костюченко еще кто-то был. Они должны это понять и выгравировать себе на лбу. Каждый раз, когда у них возникнет желание убить журналиста, они должны знать, что на его место придет другой журналист. Это первое. И второе, я вижу результаты своей работы. В Чечне я работаю уже 11 лет. И последние года два я вижу эффект от моей работы. Именно поэтому моя фамилия постоянно звучит в местных информационных сюжетах и присутствует, подчеркну, на государственном бюджетном информагентстве. Их раздражает то, что я делаю – рассказываю о реально происходящих вещах в Чечне.

Кроме того, коллеги также подхватывают темы, которые я раскрываю благодаря своим источникам. У меня действительно больше информации о том, что происходит в Чечне, чем у любого другого российского журналиста. Даже Первый канал в своем последнем сюжете о погроме мобильной группы против пыток очень четко и объективно осветил событие. А ведь совсем недавно это было трудно представить. Информационная политика об освещении ситуации в Чечне поворачивается. Медленно, но верно. И я вношу в это свою лепту. Потому что меня очень волнует судьба Чечни, людей, которые здесь живут. Я с тревогой слежу за политикой Рамзана Кадырова, направленной на отторжение Чечни от российского пространства, декларирующей эдакую независимость от всех кроме Владимира Путина. Здесь задаются вопросом: кто, если не Рамзан? А у меня другой вопрос: что, если не будет человека, которому подчиняется Рамзан Кадыров? Единственного, кому он всячески демонстрирует свою лояльность. Если завтра что-то случится с Путиным, что у нас будет в Чечне и кому будет подчиняться Рамзан Кадыров? Этот вопрос меня очень волнует. Мне очень не хочется, чтобы здесь повторился 1994 и 1999 год. Здесь живут люди, которые ни в чем не виноваты и очень сильно страдают от местного режима власти, созданного рукой Кремля в 2004 году.

Беседовала Оксана Солодовникова

Фото: www.1tvnet.ru