Леонид Парфенов: «Сейчас никого не заставляют громче всех кричать про бандеровцев»

Леонид Парфенов: «Сейчас никого не заставляют громче всех кричать про бандеровцев»

На сайте Snob.ru опубликовано интервью с Леонидом Парфеновым. Речь шла о вещах глобальных – о СССР,  нынешней эпохе и журналистике, переживающей эти времена. Мы вынесли за скобки самые интересные, по мнению редакции портала ЖурДом, высказывания журналиста и режиссера.

Парфенов делится с нами советом о том, как жить в нелегкие времена:

«Как свидетель той (Прим.: развл СССР) эпохи, я просто руководствуюсь обычным правилом «делай что должен, и будь что будет». Это звучит довольно беспечно и вроде бы не оставляет возможности для размышлений. «Есть у тебя дело, вот и занимайся».

Но накал современных реалий он не отрицает. И мрачное будущее он видит, как и многие сограждане угрожающе приближающимся:

«Придется подумать, когда пузырь лопнет, неотвратимость чего многие уже подспудно ощущают. Но до последнего момента будем имперски хорохориться: да нам никто не указ! Да загранице кирдык!  Да нас все боятся, значит уважают! Захотим — через две недели Киев возьмем! «Танцуй, Россия, и плачь, Европа, а у меня самая красивая опа!» Такой вот праздник».

О работниках медиа, которых сейчас принято называть пропагандистами, он отзывается просто и бескомпромиссно:

«Они давно в профессии, и раньше они пели те песни, потом другие, а сейчас третьи. И всегда со зверской серьезностью, с наглым самоуважением и восторгом, что на их стороне — сила.<…> Когда люди находятся на госслужбе, то какая тут журналистика? Они о главном ньюсмейкере страны пишут как о начальнике своего начальника. <…> не надо называть это журналистикой».

Тем не менее, журналист считает, что работать пропагандистами никого не заставляют, это не необходимость, а веяние времени:

«Сейчас никого не заставляют громче всех кричать про бандеровцев. Люди просто так понимают карьеру и делают ее».

В связи с этим вопрос о существующей цензуре, о которой все чаще бьют в набат отдельные СМИ  и журналисты, Парфенов, сравнивая ситуацию с советским прошлым, видит не в столь мрачном свете:

«Перекрывали при советской власти. Тогда хоть власти изображали идейный фанатизм и вроде держали госмонополию на все-все. Когда тебя тотально не печатают, никуда не пускают, работать не дают, разве только в ЖЭКе дворником — да, перекрывают. Нет этого сейчас! И никакого особого героизма, чтобы заниматься своим делом, а не стыдобище служить, нет, во всяком случае, сегодня».

На вопрос собеседницы Парфенова о том, возможна ли прямая связь падения уважения к журналистской профессии с сотрудничеством последних с госструктурами, Парфенов дает довольно неожиданный ответ:

«Дело вообще не в журналистах, а в аудитории. На качественную и критическую информацию сейчас нет запроса. Власть может манипулировать аудиторией, потому что аудитория на манипуляцию ведется».

Однако, о закрывшей программе «Неделя» с Марианной Максимовской он говорит так:

«То, что Марианна так долго выпускала свою программу, — это скорее случайность. Многие задавались вопросом, почему ее так долго терпят».

О мрачных временах на НТВ для его сотрудников и произошедшем конфликте, в центре которого оказался сам Леонид Парфенов, оставшийся на канале, он говорит, как о смене формата работы:

«Во-первых, не только со мной Кох и Йордан договорились, с остальными тоже. Давайте посмотрим, где теперь те остальные! <…> Во мне было одно убеждение: что нужно начать работать по-другому».

И в целом о работе на телевидении он рассуждает, как о тетрисе, где необходимо подстраиваться под существующие обстоятельства:

«В отличие от других СМИ, на ТВ ты привыкаешь, что должны быть эфирные возможности, бюджеты, команда, потребности вещателя, тайм-слот, очень много факторов. Какие-то вещи даже в наилучшие времена, когда я работал в штате богатой телекомпании и находился на блистательном счету, делать не получалось. Поэтому в какой-то момент надо в себе переключить тумблер — вот была еженедельная программа на ТВ, а теперь другие проекты. <…> Это как тетрис — укладываешь по ситуации».

Тем не менее, уход с телевидения произошел. И произошел не по воле самого журналиста:

«- Ваше увольнение с ТВ — такая же «закономерная случайность»?

- Меня выкинули просто, и все».

В 2010 году на вручении премии им. В. Листьева  Парфёнов произнес речь, ставшей знаменитой не только в журналистских кругах. О том, почему он это сделал, бросив вызов «сильным» медийного мира, он объяснил своим качеством, когда молчать невозможно:

«В журналистику не идут сдержанные люди, да? Нормальные люди сидят и сидят, чего вякать-то? Есть разный темперамент. Один считает: «Не могу молчать», а другие на него смотрят: «Да чего тебе нужно? Cидел бы, помалкивал» <…> И мне надо было сделать вид, что актуальная тема современной журналистики — это влияние на эфир скоростного интернета?!»

Леонид Парфенов  ценит свою возможность жить и работать в России:

«Я чувствую свое право на родину гораздо больше, чем те, кто за деньги налогоплательщиков учит ее любить. <..> Если живешь в России, не отворачивайся».