Александр Малькевич: Я в Омске стараюсь возделывать свою поляну

Александр Малькевич: Я в Омске стараюсь возделывать свою поляну

Александра Малькевича называют стартапером регионального телевидения. За короткое время он сумел практически с нуля создать (или кардинально «перезагрузить») несколько телевизионных каналов в разных субъектах федерации.

В ноябре 2012 года Новгородское областное телевидение под руководством Александра Малькевича впервые в своей истории стало победителем Всероссийского телевизионного конкурса «ТЭФИ-Регион» в одной из самых престижных номинаций «Ежедневная информационная программа».
В 2013-2014 годах Малькевич руководил холдингом «КЧР Медиа», создав телеканал «Архыз 24», который вошел в Книгу рекордов России «за самый короткий срок создания регионального медиахолдинга с нуля».

Сегодня он руководит круглосуточным омским «12 каналом», не так давно названным жюри Национальной телевизионной премии «Золотой луч» «Лучшим региональным телеканалом России».
В интервью ЖурДому Александр Малькевич рассказал о свободе слова «по-омски», об особенностях регионального телевидения и «омском наследстве», которое досталось ему вместо «золота Колчака».

 Александр, в чем на Ваш взгляд специфика регионального телевидения?

Я один из самых больших приверженцев регионального телевидения, потому что я абсолютно убежден, что оно важнее для людей, живущих в конкретных субъектах Федерации, чем большие федеральные каналы. Оно рассказывает не только о своих местных новостях, но и о нуждах, чаяниях, радостях и горестях людей, которые живут на определённой территории. Оно ориентировано на конкретных жителей, а не на общего какого-то среднестатистического «товарища телезрителя». Именно поэтому я всегда надеялся, надеюсь и верю, что региональному телевещанию удастся сохраниться, невзирая на все те реформы и препоны, которые зачастую искусственно спускаются «сверху»

А в чем особенность развития медиа в Омской области?

Безотносительно телевидения, Омская область – это один из самых свободолюбивых с точки зрения медиа регионов России. Здесь абсолютная «квази-свобода» слова, и это не всегда хорошо. Обилие и вседозволенность существующих в Омской области СМИ зачастую не объяснить никакими экономическими и идеологическими моделями. Нет ответа на вопрос «Зачем они нужны?». Хозяева и учредители этих СМИ сделали их себе как некие игрушки или пропагандистское PR-оружие в краткосрочной перспективе, причем это оружие не всегда эффективно. Сами журналисты, которые, как мотыльки на свет, летят туда на высокие зарплаты, понимают, что вот – надо жить сегодняшним днем. Никто не думает о будущем хотя бы в среднесрочной перспективе.

Насколько высокие зарплаты?

Я знаю, что в некоторых «условно частных» СМИ зарплаты журналистов достигают порой до 100 тысяч. При этом, подчеркиваю, нет внятной экономической модели, неясно, для чего это нужно. Понятно, что такие СМИ не могут зарабатывать достаточно для того, чтобы хотя бы частично окупаться.

Другая особенность Омской области в том, что она крайне политизирована и очень легко подвержена распространению слухов. То есть, достаточно в коридоре обронить какую-то многозначительную фразу – и сразу в ряде СМИ и на интернет-ресурсах это будет препарировано, истолковано, подано самым экзальтированным способом. Одна из основных мифологем Омской земли заключается в том, что там обязательно должны состояться некие выборы, обязательно очень скоро, и огромное количество СМИ очень поможет неким их владельцам в борьбе за кресло Губернатора. Под этим соусом СМИ бесконечно плодятся, размножаются, переходят из рук в руки. Когда в каком-то частном разговоре у местных жителей и медийщиков спросишь, например: «А вот скажите, зачем условному Пупкину пять газет, радио и еще что-то?», то вам ответят: «Ну как же, ведь Пупкин пойдет на выборы!». Мне хочется сказать: «Боже мой, ребята, неужели вы считаете, что эти газеты с суммарным тиражом 10-15 тысяч еженедельно или чахлые интернет-ресурсы помогут выиграть выборы?». То есть, получается, существуют некие наивные инвесторы, которых циничные медиа-менеджеры проставляют на существенные бабки. Вариантов здесь много, но в итоге зритель, слушатель и читатель, конечно, в выигрыше, потому что получается широченный спектр мнений.

Насколько вообще профессионален уровень журналистики в Омской области по сравнению с другими регионами, где вы работали?

Везде есть свои особенности. На Кавказе я реально был впечатлен – я говорю это искренне – очень приличной работой дагестанских информационщиков, ну а чеченские - просто шедевральны. Мы видим как четко работает, скажем, пресс-служба Рамзана Кадырова. Великолепно работает телевидение в Грозном, там специалисты решают сложнейшие задачи. Они, например, показывали в прямом эфире марафон «От сердца к сердцу»: от мечети в Грозном до мечети в Гудермесе. Десятки тысяч людей бежали, и это всё от и до показывали в прямом эфире. Такое немногим региональным каналам под силу. Там великолепно работают местные интернет-ресурсы, оперативно, и аналитические материалы дают глубокие. Что касается Омска, то здесь многие журналисты могут высказываться очень ярко, броско, образно, писать с юмором. То есть, им позволено то, о чем во многих регионах могут только мечтать.

Наверное, тогда журналисты должны тянуться в Омскую область за свободой слова? Но по факту область не является центром притяжения, хотя там есть такая свобода слова.

Свобода слова там есть. То есть, например, СМИ может свободно критиковать Губернатора или какого-нибудь противника хозяина этого СМИ. Но оно не может критиковать так же свободно хозяина СМИ и друга хозяина СМИ.

Это логично.

При этом получаются реально очень остроумные публикации. В одном из омских журналов я прямо наслаждался и рейтингами, и очень серьезной аналитикой по цитированию. Они умудрились за полгода сделать серьезные замеры и опубликовали то ли Топ-100, то ли Топ-200 различных омских деятелей... То есть, за полгода проанализировано, указано количество сообщений, публикаций. Отдельные такие вещи заслуживают очень серьезного уважения, они на профессиональном уровне делаются. Но, повторюсь, экономическая модель этого не ясна.

Понятно. А в Омске существует много центров влияния средств массовой информации?

Я насчитал там 5-6 существенных медиа-групп, а также еще ряд одиночных независимых СМИ. Это для такого региона, я считаю, немало.

Они как-то модерируются? Кем-то?

Владельцем модерируются.

Только владельцами? А кем-то другим? Например, модерацию медиа-поляны можно осуществлять через распределение грантов, через неформальное общение, через доступ к телу Губернатора, куча же способов существует!

Я в Омске стараюсь возделывать свою поляну, потому что там непочатый объем работ. Что касается модерации за деньги, то во многих регионах мне были хорошо знакомы оппозиционные издания, которые на второй странице пишут, что Губернатор – плохой, а на третьей пишут за деньги, что он молодец. Такая модерация ничего не стоит. Смысл?

Тогда это вопрос к чиновникам, которые так неэффективно распределяют деньги.

Они покупают, условно говоря, по полосе - и всё.

Мы же с вами понимаем, что кто платит, тот и заказывает музыку.

Конечно. На своей страничке.

Заказывает на своей страничке. Но он также может влиять на лицо, на политику, просто перестав заказывать эти полосы.

Некоторые редакционные издания правильно делают: у них обязательно существуют какие-то другие профильные, непрофильные активы, которые их кормят.

Они диверсифицированы, да?

Конечно, конечно. Поэтому для них вот такое издание – убыточный проект, который является инструментом влияния.

Однако в то же время это и для Губернатора хорошо. Ему тоже нужно нести какой-то определенный месседж для той или иной аудитории, она уже привыкла к тому, что Губернатор – нехороший человек, безотносительно чьих-то фамилий, а канал коммуникаций, даже проплаченный Администрацией региона, с этой аудиторией тоже должен быть. Это оправдано.

В таком случае Омская область очень интересна. Наверное, это один из самых психологически депрессивных регионов в стране, где жители сознательно себя вгоняют во внутренний ментальный ступор. Откуда берутся все эти мемы о том, что Омск – это вообще-то место ссылки и каторги? «Не пытайтесь покинуть Омск», «Омск обойдем за 200 километров» и так далее.

Молодежь из Омской области бежит, считает, что это ужасное место для жизни. В чем же оно ужасное? Потому что нет метро? Да, нет метро, но есть всё для жизни, необходимый набор сервисных услуг. Есть школы, есть институты, университеты, есть близость к границе. Рядом другое государство – Казахстан, у России с ним безвизовый режим, можно ездить туда отдыхать или на шопинг (как из Питера в Финляндию). То есть, в Омской области не хуже, чем в других местах, нет. Более того, там есть реальные плюсы. Кроме упомянутой свободы слова в Омской области, например, практически отсутствует какая-то этническая или межнациональная напряженность. Нет традиционных для европейской части России проблем с национальным оттенком, хотя здесь живёт очень много тюркоязычного населения - казахов. Всё очень спокойно, комфортно, дружелюбно. Есть район, где проживают немцы, есть очень много переселившихся еще в советские времена украинцев. Вообще на территории Омской области, как подсчитали живет около 120 национальностей.

Ничего себе!

Да. И при этом абсолютно мирно. Это надо ценить. Сгоняйте в Москву, Питер или там в Ставропольский край, посмотрите на то, какие там нюансы существуют.

Какое наследство оставил прежний руководитель ГТРК Омск «12 Каналу»?

Конечно, вопрос не очень корректный, потому что...

Не вижу ничего некорректного. С чем вы столкнулись, когда пришли туда?

Считается, что это плохая российская традиция – рассказывать, что всё ужасно и валить на предшественника.

Может быть, не всё ужасно?

Не всё. Коллектив хороший – это люди, которые готовы к серьезным свершениям и готовы работать. Просто им не ставили задачи по разным причинам. Безусловно, за те два года, которые канал жил при новом Губернаторе и пришедшем директоре… получилось время упущенных возможностей. Все СМИ везде, в том числе в Омске, развивались, бурлили, а ситуация на канале была законсервирована; до него «не доходили руки». Сейчас приходится в ускоренном режиме расконсервировать. Это, конечно, тяжело, и для людей в том числе, нагрузки выросли в разы, потому что приходится наверстывать. Например, я участвовал в съемках программы у нас на канале, пришел в гримерку. И пока меня там готовили к эфиру, я говорю: «Подождите! Почему в гримерке воды нет?!». Мало того, что она какая-то убогая была и совершенно неказистая, и я в любом случае собирался делать в ней ремонт – как только увидел ее первый раз. Но при «глубоком погружении» я просто, простите, обалдел – это ведь непреложный закон телевидения: должна быть рукомойка, вода, потому что ведущие, в основном девушки, всё время моют голову. Я спрашиваю – как же так?! А мне говорят: «Вы знаете, у нас восемь лет так. Гримерка здесь, а голову ведущие ходят мыть в туалет в другом конце коридора».

А потом с мокрой головой идти?

Да-да-да, намотав на голове тюрбан и так далее. А почему вот так? Ответ: «Мы уже привыкли». Поэтому пришлось потратить время, силы. Там это было технически невозможно, но мы нашли другое помещение, протянули туда трубы, всё наладили и построили реально гримерку XXI века, с евроремонтом, с нормальными зеркалами, со светом, с местом для отдыха ведущих, со шкафами для одежды. В общем, так, как должно быть, причем супер-класса. Это только один пример. Всё остальное было в таком же ключе.

Так сложилось.

«Так сложилось, да». «Хорошо, а вы что делали?» – спрашиваю. – «А мы там писали записки какие-то служебные, докладные, просили 2-3-4 раза, потом плюнули, перестали просить и на всё махнули рукой». Вот поэтому у меня сейчас основная задача – чтобы людям было не всё равно.

Как все эти инновации, которые происходят на канале, воспринимаются в администрации?

Наверное, кого-то это удивляет, кого то коробит, но…

Ну вы же получаете обратную связь?

Я придерживаюсь принципа: то, что мы делаем, не должно оставлять равнодушным, вот и все. То есть, если это не оставляет равнодушным, люди спорят, люди обсуждают – значит, они смотрят. Я эффективность СМИ, особенно государственного, меряю только по формальным и неформальным рейтингам и по тому, что называется английским словом фидбэк – обратной связи.

Кстати, а как у вас налажено с аудиторией?

Мы, кстати говоря, по социальным сетям, особенно если смотреть нашу группу Вконтакте, вполне можем войти в десятку региональных каналов страны. У нас очень много подписчиков

Сколько у вас?

Там почти 5 тысяч.

5 000 подписчиков всего?

Да, ну а что? А у какого регионального канала сильно больше? Мы проводили замеры. У лидера – больше всего в 4 раза. И это, кстати, «Москва24». С понятно какого размера аудиторией.

Просто никто профессионально не занимается SMM.

А ещё у нас есть группа в Фейсбуке, есть Вконтакте, есть в Одноклассниках, завели в Инстаграме, мы есть в Твиттере. Если вообще это все сложить вместе, то у нас существенная аудитория. Это показатель эффективности: мы государственное СМИ, мы не должны иметь какие-то экономические показатели. Основные показатели – то, как мы можем влиять на аудиторию, воздействовать, насколько мы востребованы этой аудиторией. Можно делать телеканал, на котором с утра до вечера будет петь и рассказывать разные истории из жизни губернатор – его смотреть никто не будет…

Ну да, смысла в этом никакого.

Такой телеканал будет какие-то деньги съедать, а губернатор и десять человек его окружения будут смотреть целыми днями и говорить, что «все круто». Тем не менее, эта модель не работает, потому что когда случается некий час «Ч», а такие часы периодически происходят, выясняется, что ты не то, что не контролируешь аудиторию, ты не влияешь на нее и ты для этой аудитории никто, ноль, зеро и вот это – полный крах такого «эффективного» менеджмента. Я хочу, чтобы канал был эффективным и приносил пользу как учредителям, так и зрителям.

Алексей Яушев